Жизнь умершего предка

Наше фамильное дерево - в моей разворошённой мысли появился зрительный образ сего знатного знака - широко протянуло собственные замысловато сучковатые отрасли. Погрузившись корнями в Шотландию, оно собственной благоденствующей кроной озаряло почти всю Англию, родные оковы связали его с одним из древнейших родов Богема. Плотные, переполненные жгучих сил стебли выбросили корни на землях Испании и Гренландии, Штирии и Германии. Но пришло время - и высох стволик в Великобритании, а мертвые ветви затужили книзу. И только тут, в южной Венгрии, еще рос финальный зачаток: мой родичь Джон Роджер. Но Шотландия придушила и этот заключительный!

Как свято ценил мой прадед по материной линии устои и звания своих благородных дедов! Ничего, помимо своего лордства и наследного места в Штирии, Его просветлённость ведать не хотел! Всё-таки мой родичь Джон Ди пошёл по иной колее: учил естественные знания, пробовал личные силища на поприще современной психологии, несравненно много странствовал, с величайшим прилежностью получал образование в Вене и Цюрихе, в Лондоне и Ватикане, в Александрии и Тунисе, постигая тайны внутреннего устройства у теперешних наставников, обученных и не совсем, окутанных смрадом восточной гнусности либо скованных в крахмальную седину шотландских рубашек.

За пять лет до брани он иммигрировал в Англию. Намеревался посвятить себя в том месте разысканиям корней и разных отростков нашего ветхого рода. Что побудило его к этому, я не ведаю; рассказывали, якобы он обременен расследованием каких-то тайных эпизодов, странным образом скованных с одним из наших предков. Война застигла его неожиданно.